Одним курсом

Одним курсом

Дальнейшее положение штаба высадки определилось в соответствии с новой оперативной обстановкой. После высадки десантов у Керчи и Феодосии Закавказский фронт был переименован в Кавказский, и Черноморский флот поступил в его оперативное подчинение. Командующий фронтом своей директивой обязал флот поддерживать действия [110] 44-й армии огнем корабельной артиллерии, а также продолжать наращивать силы феодосийской группировки войск и доставлять ей необходимое снабжение.

Так что мы остались в Феодосии. Вражеская авиация к тому времени активизировалась. Это мы почувствовали еще 31 декабря, когда разгружался второй эшелон десанта. Теперь ее налеты стали все чаще. 1 января эсминцы маневрировали в заливе под гул висящих над ними неприятельских самолетов.

Но если Одним курсом маневренным и вооруженным неплохой зенитной артиллерией боевым кораблям приходилось туго, то каково же было грузным неповоротливым транспортам с их небольшими зенитными пушчонками. К тому же воздушные налеты порой заставали их в порту у причалов. Тогда опасность еще более возрастала.

В этот день под фашистскими бомбами в порту погиб транспорт «Ташкент». Он прибыл сюда еще с первым эшелоном десанта и разгружался у Защитного мола. При отходе от мола на винт судна намотались обрывки сетей бонового заграждения. Из-за этого «Ташкент» не смог своевременно уйти в Новороссийск. И вот он стал добычей гитлеровских летчиков.

3 января фашисты потопили транспорт «Зырянин», вторично пришедший Одним курсом в Феодосию с войсками и боевой техникой. На следующий день погибли еще два судна.

Я послал начальнику штаба флота шифровку с просьбой усилить противовоздушную оборону порта и установить такой порядок движения транспортов, чтобы они находились в Феодосии только в темное время суток.

Из Новороссийска на крейсере «Красный Кавказ» к нам был направлен отдельный зенитный артдивизион. Крейсер, конечно, не успел залечить своих ран. По-прежнему у него зияли пробоины в бортах, заделанные наспех подручными средствами. Ему было рискованно выходить в это плавание. Но штаб флота не располагал другими кораблями. И «Красный Кавказ» пошел в свой очередной трудный поход.

В пути случились непредвиденные Одним курсом задержки. И разгрузка крейсера в Феодосии затянулась до восхода солнца. Над портом появилась шестерка «юнкерсов». Четыре бомбы упали совсем близко. В бортах — три пробоины ниже ватерлинии. Аварийные партии бросились заделывать их. [111]

Крейсер ушел от нас, получив новые весьма серьезные повреждения. Весь путь до Туапсе команда боролась за непотопляемость корабля. Работали все водоотливные средства. И мужество, выдержка экипажа взяли верх над грозящей бедой. Крейсер, сильно осевший от принятой воды, все же дошел своим ходом до Туапсе.

С прибытием зенитного дивизиона Феодосийский порт хоть в какой-то степени был защищен от ударов с воздуха. К тому же мы теперь стали Одним курсом придерживаться иного порядка разгрузки транспортов. Их приход в порт рассчитывался на темное время суток. Если за ночь не успевали переправить на берег весь груз, с наступлением рассвета судну приходилось покидать гавань и удаляться от берега миль на пятнадцать, а вечером возвращаться для продолжения выгрузки. Теперь транспорты гораздо реже попадали под бомбежку.



С самого начала войны мы крепкой нитью были связаны с ними. Командуя «Червовой Украиной», я не раз конвоировал транспорты и в Одессу и в другие места. Нападая на конвои, фашистские летчики в первую очередь стремились поразить какое-нибудь из конвоируемых судов. Это и понятно. На них были батальоны Одним курсом и полки, ценный груз. К тому же транспорты являлись удобной целью — крупной и малоподвижной, не имеющей возможности дать сильный отпор. Мы прикрывали их, как могли. И горе было нам, если погибало какое-либо судно. Не уберечь его значило не уберечь друга, несущего на своих плечах тяжелую и такую нужную ношу.

В операции под Феодосией участвовали полтора десятка транспортов различного вида и водоизмещения.

Первым транспортом, зашедшим в Феодосийский порт вместе с боевыми кораблями в памятную ночь на 29 декабря, был теплоход «Кубань». Он швартовался к Широкому молу после «Красного Кавказа», в том же самом месте под непрерывным прицельным артиллерийским Одним курсом и минометным огнем. Выгрузку транспорт закончил на два часа раньше намеченного срока. При маневрировании у выхода из порта артиллерийский снаряд попал в грузовую стрелу правого борта. На ходовом мостике крупным осколком был убит капитан Георгий Иванович Вислобоков. Командование принял старпом С. М. Шапошников. Удачно уклоняясь от атак вражеских бомбардировщиков, 30 декабря «Кубань» благополучно прибыла [112] в Новороссийск. За период с 28 декабря 1941 года по 11 января 1942 года она сделала в Феодосию четыре рейса.

Пароходы «Фабрициус», «Курск» и «Красногвардеец» пришли в Феодосию со вторым эшелоном десанта. Они подверглись в порту наиболее сильным ударам с воздуха. Вот что вспоминает капитан парохода «Фабрициус» М. И. Григор Одним курсом: «Наша группа во втором эшелоне десанта состояла из трех транспортов: «Фабрициус», «Красногвардеец» и «Курск». Каждый капитан получил от командования свою диспозицию у причалов порта Феодосия.

Дул жестокий норд-ост, временами с пургой. В глубокой темноте вышли в море, эскортируемые эсминцем и тремя сторожевыми катерами. Почти одновременно вторая группа более быстроходных судов — теплоход «Калинин» и пароход «Димитров» — пошла из Туапсе южным путем. Мы должны были соединиться с ними около полуночи 30 декабря.

В море ветер стал еще сильнее, началось обледенение. «Фабрициус» управлялся с большим трудом. Появилась угроза, что судно может снести к опасным зонам Керченского полуострова. Нас уваливало под ветер, а машины Одним курсом не справлялись с дрейфом.

Пурга и испарения подолгу скрывали из поля зрения весь караван и корабли охранения. Почти невозможно было вести счисление пути. Изредка вдалеке показывался ближайший сторожевой катер. Он почти совершенно обледенел. Экипаж его упорно боролся со стихией, непрерывно скалывая ледяную кору с палубы и орудия.

У всех было одно стремление — не опоздать в Феодосию, своевременно подвезти подкрепление первому десантному отряду.

К полуночи ветер начал немного стихать, зыбь стала легче. Около часу ночи пароход уже мог развивать скорость до пяти узлов. Вскоре в темноте обозначились силуэты судов второй группы, идущих с юга. Показался и Феодосийский порт — там были видны Одним курсом вспышки орудийных залпов и слышна канонада.

Мы полным ходом форсировали узкий проход и направились в середину порта. В темноте я неожиданно обнаружил, что наш причал занят «Красногвардейцем». Значит, диспозиция нарушена. Но тут к борту подошел [113] катер командира отряда транспортов капитана 2 ранга Филиппова. От него получил приказание швартоваться с внешней стороны Широкого мола.

Для этого потребовалось выйти из порта. Несмотря на отжимный ветер, ошвартовались к молу быстро. Экипаж, включая и штурманов, заранее был расписан по рабочим местам. Каждый понимал, что промедление в действиях грозит гибелью. Работать было тяжело. Палуба и такелаж обледенели. Но все делалось быстро. По широким Одним курсом сходням на берег устремились десантники, держа автоматы наготове.

Для отражения налетов фашистской авиации в первую очередь выгрузили зенитные пушки и счетверенные пулеметы. К трем часам ночи на борту кроме экипажа оставался только рабочий батальон, приданный нам для выгрузки техники и боеприпасов.

Через час на борт прибыли командир и комиссар отряда десантников. Они поздравили экипаж с выполнением задания и сообщили, что получено приветствие Верховного Главнокомандующего участникам боев за Керчь и Феодосию. Эта весть моментально облетела все судно. Еще быстрее закипела работа.

Подходил рассвет. Грузов оставалось немного. Но появилась опасность воздушных налетов. Над портом прошел неприятельский разведчик, а вскоре показались группы бомбардировщиков Одним курсом. Прорываясь в окна между облаками, иногда на высоте 300–400 метров, они сбрасывали на территорию порта фугасные и осколочные бомбы.

Зенитная артиллерия с причалов и судов открыла огонь. Творилось что-то неописуемое. Не успевала рассеяться мгла от бомбовых взрывов, как новые десятки бомб со свистом падали в воду и на берег. На палубу летели осколки, камни, куски грязи.

Экипаж, ведя бой, продолжал выгрузку. Работа прерывалась лишь в момент сбрасывания бомб. Тогда раздавалась команда «Ложись!», и люди ложились у лебедок и люков, чтобы после грохота взрывов вновь занять свой рабочий пост.

У правого кормового орудия пал смертью храбрых комендор краснофлотец Белогорцев Одним курсом. Я вспомнил его слова: «Товарищ капитан, я смерти не боюсь, хочу только, если мне суждено погибнуть, чтобы смерть пришла в тот момент, когда я буду на боевом посту». [114]

У трюма № 4 упал тяжелораненый кочегар Трубов. Несколько ранений получил машинист Можейко. Их отнесли в красный уголок судна, где был развернут лазарет. С берега тоже несли раненых красноармейцев и краснофлотцев.

Разгрузка близилась к концу. Сильный прижимный ветер давил судно к причалу. Буксиров в порту не было. Предчувствовал, каким трудным будет отход от причала.

Так и случилось. Порывы ветра не давали возможности отжать корму от причала, а это было необходимо, так как по Одним курсом корме снимался одновременно теплоход «Калинин». Наконец удалось развернуть пароход в малом пространстве между Широким молом и зоной магнитных мин. «Фабрициус» вышел из гавани.

На переходе от маяка до мыса Ильи вражеские бомбардировщики пикировали на пароход, сбросили несколько десятков бомб, от которых удалось уклониться маневрированием.

В море судовой врач доложил мне, что имеются тяжелораненые, которые нуждаются в немедленном хирургическом вмешательстве. На «Фабрициусе» хирурга не было. Требовалось передать раненых на «Калинин». Положение судна в море было «смерти подобно», однако для спасения жизни людей пришлось рисковать.

Сбавив ход, вызвал к себе катер-охотник, чтобы на нем переправить раненых на «Калинин». Зыбь мешала катеру держаться у Одним курсом борта. Тем не менее раненых начали передавать. Вдруг порывом ветра катер развернуло как раз в тот момент, когда наш радист Кузенков, держа раненого на вытянутых руках, наклонился, чтобы передать бойца на катер. Теряя равновесие, он все же как-то удержался у борта. И когда раненого приняли из его рук, радист упал в воду между бортами судна и катера. К счастью, Кузенкова тут же вытащили из ледяной купели.

Когда стемнело, «Фабрициус» был уже далеко от Феодосии. Задание выполнено. 2 января утром наш пароход входил в Туапсе. Началась подготовка к новому трудному рейсу».

Вот строки из судового отчета о десантном рейсе парохода Одним курсом «Димитров»:

«Пароход «Димитров» под командованием капитана Л. С. Борисенко снялся 29 декабря 1941 года из порта Туапсе и взял курс на Феодосию. [115]

Вечером был созван весь личный состав судна, которому были разъяснены задачи предстоящей операции.

В этом ответственном рейсе комсомольская организация парохода пополнилась четырьмя новыми комсомольцами, принятыми в пути следования. Молодого стахановца машиниста Вирминтинова комсомольцы приняли в свои ряды прямо на боевой вахте.

Тяжелая штормовая погода с пургой осложнила подход к порту. Но все же судно прибыло к месту назначения своевременно. Условия швартовки судна были исключительно тяжелые: ветер, отсутствие буксирных катеров. На берегу некому было принять швартовы. Матросы Корчицкий и Одним курсом Нестеров сползли за борт по спущенному с носа концу и, раскачавшись, прыгнули на берег.

В 4 часа закончили высадку бойцов. Экипаж приступил к выгрузке материальной части. Несмотря на всю сложность обстановки, эта работа была выполнена к 9 часам. На порт во время нашей стоянки под выгрузкой немецкие самолеты сбросили более 50 бомб. От прямого попадания бомбы на судне возник пожар, который был быстро локализован. При ликвидации пожара особенно отличились члены экипажа Степанов, Полуянов, Стыц. Последний был ранен в ногу, но не покинул своего поста. Отважно вели себя комсомольцы Пахом и Васько, коммунист Фокин и другие товарищи. Но особенно следует отметить Одним курсом поведение старшего механика Уточкина.

Когда судно выходило в море из Феодосии, фашистский бомбардировщик сбросил вблизи него по правому борту четыре бомбы. От сотрясения погасли форсунки котельной установки. Уточкин, будучи тяжело ранен, ползком добрался в машинное отделение и лично руководил исправлением повреждения. Как только машина заработала, силы у механика иссякли и он упал без сознания.

Медицинская сестра Ася Нога во время бомбежки подобрала на берегу 35 раненых бойцов, оказала им первую помощь и перенесла на судно. Всех раненых доставили в базу и сдали в госпиталь. Ася Нога была награждена орденом Красной Звезды.

1 января 1942 года пароход «Димитров» вернулся в Туапсе, успешно выполнив поставленную перед Одним курсом ним задачу».

Эти замечательные документы не нуждаются в комментариях. [116] К ним хотелось бы добавить лишь одно. Пароходы, привлекавшиеся во время войны для воинских перевозок, ходили одними курсами с боевыми кораблями не только в буквальном, навигационном смысле. Они держали тот же курс героизма и славы, которым отмечена боевая деятельность всего нашего флота.

* * *

Все дальше уходят от нас военные годы. Но они не забываются. Мы часто вспоминаем сражения Великой Отечественной войны, стараемся разобраться в причинах наших успехов и неудач.

Операцию, проведенную под Керчью и Феодосией, мы, конечно, пытались анализировать и оценивать сразу же после ее осуществления. Но вряд ли тогда можно Одним курсом было дать ей полную и всестороннюю оценку. Она пришла позднее, когда появилась возможность изучить множество данных, сопоставить различные мнения, сравнить это событие с другими ему подобными, когда улеглось первоначальное, не всегда объективное впечатление о сделанном. И вот по прошествии многих лет хотелось бы снова вернуться к этой самой крупной в годы Великой Отечественной войны десантной операции. Ее нельзя рассматривать изолированно от других наступательных операций советских войск, проведенных в конце 1941 года (под Тихвином, Ростовом и под Москвой).

Удар в Крыму существенно отразился на положении южного крыла советско-германского фронта. Было задержано продвижение немецко-фашистских войск на одном из Одним курсом важнейших направлений — на Кубань и Кавказ, оказана помощь осажденному Севастополю, созданы предпосылки для освобождения всего Крыма.

Ставка Верховного Главнокомандования своевременно и четко определила цели этой операции. Ее участники проявили высокое боевое мастерство, мужество и самоотверженность. В труднейших зимних условиях, при беспрерывных штормах они одержали победу, сломив отчаянное сопротивление врага.

Однако эта победа могла быть более значительной по своим результатам, если бы мы сумели использовать свой успех должным образом.

По замыслу операции предполагалось одновременно, внезапно и стремительно высадить морские десанты [117] ночью на трех операционных направлениях — феодосийском, керченском и со стороны Азовского моря. Ключевой момент замысла — десанты, высаженные в Феодосии и в Одним курсом районе Арабатской стрелки, движутся навстречу друг другу, быстро пересекают Ак-Монайский перешеек и запирают группировку врага на Керченском полуострове, которая затем уничтожается ударами с разных направлений. Это была, безусловно, отапчная идея. Но осуществить ее полностью не удалось.

Срок начала операции, как известно, был передвинут, и она проводилась фактически в два этапа: 26 декабря высаживались десанты на северном и восточном берегах Керченского полуострова, и лишь 29 декабря последовала высадка в Феодосии. Высадка десанта в районе Арабатской стрелки вообще не состоялась, и, таким образом, не было наступления с севера на ак-монайские позиции. Те наши войска, которые благополучно достигли пунктов высадки, подолгу задерживались на Одним курсом месте и очень медленно продвигались в глубь полуострова. Противник же тем временем оправлялся от шока, приводил свои силы в порядок и принимал меры, чтобы избежать поражения. Он был вытеснен с Керченского полуострова, но не уничтожен.

Помнятся горькие дни середины января 1942 года. Улизнувшие от разгрома немецко-фашистские войска подтянули подкрепления и начали теснить наши армии. Советским частям пришлось отходить на рубеж ак-монайских позиций, которые лежат, как известно, несколько восточнее Феодосии. И этот город, с таким трудом отвоеванный у врага, мы снова покидали. Гитлеровцы заняли Феодосию 17 января. Штаб высадки оставался в ней до последнего часа. Мы старались вывезти Одним курсом на транспортах раненых и наиболее ценные грузы.

Успех высадки был исключительный, но развить его, к сожалению, не удалось.

Сказались и нехватка танков, и включение в десант горнострелковой дивизии, мало приспособленной к действиям на открытой местности. В Феодосию мы доставили всего 34 легких танка и танкетки, ударная сила которых была весьма невелика. А для того чтобы десант мог быстро продвигаться вперед, ломая сопротивление неприятеля, требовалась по крайней мере танковая бригада, укомплектованная средними танками. [118]

Не было обеспечено единство в управлении всеми силами, в частности, строгая координация в действиях отрядов на переходе морем и во время высадки десанта. В результате десант наступал не так Одним курсом стремительно и согласованно, как того требовала обстановка.

Мы не ошиблись, решив высаживать десант в ночное время. Это позволило достичь внезапности удара и дало нам определенные преимущества. Оправдало себя использование боевых кораблей для перевозки и высадки первого броска десанта. Я уже отмечал огромную роль специального штурмового отряда из моряков, находившегося в составе частей первого броска, высаживавшихся в Феодосии. Наш опыт подтвердил, что на флоте надо иметь части морской пехоты, хорошо подготовленные для захвата портов и плацдармов высадки десанта, укомплектованные выносливыми и отважными людьми, которые хорошо переносят морские переходы и умеют решительно действовать на берегу.

Во время войны на каждом Одним курсом флоте появились бригады и батальоны морской пехоты. Они прославили себя во многих боях, в том числе и при высадке десантов. Морская пехота и теперь является составной частью нашего флота.

Свой штурмовой отряд мы высаживали в Феодосию с катеров. Другие части десанта и боевая техника доставлялись не только на боевых кораблях, но и на многочисленных судах, мало приспособленных для выполнения такой задачи. Их недостаточная мореходность и маневренность отрицательно сказывались на темпах операции. В нашем распоряжении не было специальных десантных судов, предназначенных для переброски морем войск и боевой техники, быстрой высадки их на берег и подавления противодесантной обороны противника. В этом отношении Одним курсом опыт войны, как известно, тоже учтен. В составе наших флотов сейчас имеются десантные корабли, способные перебрасывать на большие расстояния части десанта со всеми видами вооружения, включая танки и бронетранспортеры.

При подготовке операции мы упустили такой важный вопрос, как организация базы высадки. Трудно сказать, почему он не возник в то время, когда планировались боевые действия. Может быть, предполагалось, что все грузы, доставляемые транспортами, будут быстро разбираться [119] теми воинскими частями, для которых они предназначались. Наверное, надеялись и на то, что эти же части выделят людей, чтобы помогать командам транспортов переправлять грузы из трюмов на причалы.

Но на деле нередко получалось Одним курсом так, что команды судов выполняли эту работу своими силами. Находившийся в Феодосии начальник штаба высадки Жуков не имел в своем распоряжении людей и автотранспорта, чтобы ускорять разгрузку судов и переправлять грузы по назначению. Да и не дело начальника штаба заниматься перевалкой грузов. Сложенные в штабеля ящики с боеприпасами и продовольствием скапливались на причалах. А ведь порт подвергался бомбовым ударам с воздуха.

Следовало с первым же эшелоном десанта послать в порт группу людей под командой ответственного начальника и дать в их распоряжение необходимые технические средства, чтобы они разумно хозяйничали в базе, встречали транспорты, разгружали их, заботились об отправке раненых с покидающими порт судами Одним курсом.

Последнее, о чем я хочу сказать, анализируя операцию, касается воздушного прикрытия. Само собой разумеется, что по важности это далеко не последний вопрос. Наша авиация не могла сопровождать десантные отряды до места высадки и прикрывать их во время боя на берегу — не хватало радиуса действий. Планом операции предусматривалась высадка воздушного десанта на аэродром Владиславовка, расположенный на Ак-Монайском перешейке, и последующее перебазирование сюда истребительного авиаполка. Но это намерение не было осуществлено. Бомбардировщики противника, по существу, беспрепятственно летали над портом, атаковали корабли, транспорты и скопления десантных войск. Основные потери мы понесли как раз от ударов с воздуха. В операции такого крупного Одним курсом масштаба на весь период ее проведения должно быть обеспечено полное господство в воздухе, надежное прикрытие истребителями всех пунктов высадки.

То, что мы были близки к полному разгрому немецко-фашистских войск на Крымском полуострове, признают даже враги. Командующий 11-й немецкой армией Манштейн в своих воспоминаниях так оценивал обстановку в Крыму после высадки наших десантов у Керчи и Феодосии: [120]

«Это была смертельная опасность для армии в момент, когда все ее силы, за исключением одной немецкой дивизии и двух румынских бригад, вели бой за Севастополь... Если бы противник использовал выгоду создавшегося положения и быстро стал бы преследовать 46 пд от Керчи, а также Одним курсом ударил решительно вслед отходящим от Феодосии румынам, то создалась бы обстановка, безнадежная не только для этого вновь возникшего участка восточного фронта 11 армии. Решалась бы судьба всей 11 армии».

Словом, как это ни огорчительно, мы не воспользовались плодами своего собственного успеха.

Я говорю об этом вовсе не для того, чтобы умалить значение Керченско-Феодосийской операции. Мне просто хочется рассказать о том, чего нам не хватало, чего мы не умели делать в первый период войны и чему учились. Война — дело не простое. И не сразу мы приобрели опыт борьбы с коварным и сильным врагом. [121]


documentaihpsnp.html
documentaihpzxx.html
documentaihqhif.html
documentaihqosn.html
documentaihqwcv.html
Документ Одним курсом